Военные произведения Платонова значимы не только как выдающаяся фронтовая литература советского периода, но и как философия войны, уходящая вглубь русской философской мысли. Платонов в своей военной прозе развивает те идеи, которые были характерны для Достоевского, Соловьева, Бердяева, С. Булгакова и др. Пройдя через Великую Отечественную войну, он как философ и писатель, приобрел уникальный, бесценный опыт, который отразил в произведениях своего последнего самого важного военного периода. В чем смысл войны, кто такой русский солдат и русский человек, что такое фашизм, какова его природа, коренящаяся в западной ментальности, что значит смерть на войне, что такое жертва, что такое Родина и счастье народа – эти и другие вопросы, которые затрагивает Платонов, особенно значимы сегодня, в ситуации войны и нехватки нравственных смыслов в понимании происходящего.

ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ НА ЛЕКЦИЮ

Философская ситуация в России изначально носит двойственный характер. С одной стороны, это академическая философия, сформировавшаяся в петровскую эпоху и представляющая трансляцию западных философских программ, не содержащих русских начал и интересов. С другой стороны, неакадемическая, вольная философия, представляющая метафизику национального духа и выраженная в таких нетрактатных и невербальных формах как литература (поэзия, проза, критика, эссеистика, журналистика), неортодоксальная религиозная мысль, искусство, музыка, кинематограф, театр. Насколько сегодня академическая философия соответствует национальным заданиям и может способствовать выработке тех идей, которые необходимы стране и народу в настоящий момент времени? Или она по- прежнему транслирует те идеи и смыслы, которые ставят философию и в целом гуманитарные науки в подчиненное по отношению к Западу положение?

Сегодня много говорят, в том числе и политики на самом высоком уровне о демографической проблеме в нашей стране, о низкой рождаемости, о большом количестве разводов, абортов и прочих негативных явлениях. Ценность отцовства, материнства, детства, традиционной семьи на очень низком уровне. Наследие постсоветской либеральной эпохи – в распространении в обществе «гендерной» идеологии, в том числе, идеологии «чайлдфри», которая или совсем отрицает значимость деторождения, или формирует установку сначала «пожить для себя», сделать карьеру и т.д. Это наносит непоправимый вред как духовному, так и психическому и физическому здоровью женщины, прежде всего. Обращение к традициям русской философии любви (Достоевский, Соловьев, Вышеславцев), в которой особое место занимает метафизика детства, пола и брака (Розанов, Зеньковский, Платонов) – это не просто расширение теоретических знаний о том, что писатели и философы прошлого думали об этих вещах. Это еще и обретение своего понимания того, что такое радость детства и счастье материнства, какова ценность семьи, которая не препятствие счастью и карьере, а необходимое условие для достижения этого.

Вопрос о том, что такое философия не сходит с повестки уже не одно тысячелетие. Это не случайно, поскольку философия наиболее трудноопределимое занятие. Попытки понять философию, определить ее место в обществе и культуре – это злободневная тема и самой философии, и культуры в целом. Загадочная притягательность философии в том, что в отличие от других форм духа, например, религии, искусства, науки, определить, чем же в конечном счете занимается философия не так-то просто. Люди совершенно различных мировоззрений, ценностных установок, профессий могут называть философию своим делом. Что их объединяет? И объединяет ли? В чем философское дело? Возможно ли прийти к общему пониманию относительно того, что такое философия, каково место философа в мире и возможна ли профессия философа? Что такое национальная, и русская философия? Сейчас это особенно важно, поскольку духовная ситуация времени требует осмысления многих вопросов с позиций русской философии. Насколько она представлена сегодня в Россию? И насколько она сегодня представлена в вузовском, академическим пространстве?

В контексте преодоления западноцентристких взглядов на мир необходимо понимать особенности русского отношения к технике, технологиям, техническому прогрессу. Эти особенности столь глубоки и своеобразны, что разрушают представления об универсализме науки и
технике. Такой «универсалистский» взгляд есть инструмент западной экспансии, которому должны противостать национальные модели мира. В технике не меньше национального, чем искусстве, литературе, языке. Давние евроцентристские стереотипы не позволяют объективно смотреть на многие важные вещи, такие как национальное измерение в науке и технике. Философия техники Н. Федорова, П. Флоренского и А. Платонова раскрывает понимание техники как инструмента духовного прогресса. Здесь не технофобия, и не технофилия, а преображение техники, ее антропологизация и даже одушевление и одухотворение. У Федорова техника орудие воскрешения; у Флоренского органопроекция – духовная функция самопознания человека, у Платонов бережно-любовное отношение к инструментам,изделиям,кинженерномуделуиквоеннойтехнике. Эталиния – Федоров-Платонов-Флоренский более всего помогает понять специфику русского отношения к миру техники, через которое проявляется отношение к бытию.