В постсоветскую эпоху многие фундаментальные темы русской философии, в том числе, темы войны были практически вычеркнуты из горизонта интеллектуальной и духовной культуры. Мы практически ничего не знали, что думали о войне Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев, К.Н. Леонтьев, В.В. Розанов, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, И.А. Ильин и многие другие. А если и знали, то как-то вскользь, мимолетом, не придавая этому какого-то важного значения. Соответственно, не ставились вопросы о цели и смысле жизни (индивидуальной, социальной, государственной), исходящей из русского понимания этих вопросов.

С началом СВО философия войны была возрождена. Много издано, переиздано, ведутся серьезные исследования в этой области. И сегодня, можно сказать, восстановлен классический корпус произведений по теме русской философии войны и создан адекватный исследовательский метод ее постижения. Русская философия войны не кажется теперь изгоем, чем-то случайным и посторонним, скорее, наоборот, одной из важнейших тем, от который зависит вопрос о мире, и смысла мира.

Пришло время с такой же силой устремиться к новому горизонту – горизонту победы, поскольку сейчас понятно, что без образа победы не будет победы. А в этом вопросе много неопределенности. Здесь практически всецело доминировала толстовская парадигма «войны и мира», а не суворовская «победа – враг войны». Толстовская поглощала все иные представления, и сама она, как известно, закончилась теорией «непротивления злу силой». Теорией весьма спорной, вызвавшей жесточайшую критику среди отечественных философов (вспомним И.А. Ильина)

Сейчас важно понять, как мыслилась победа в русской философской традиции, что вкладывали в нее не только полководцы, военные теоретики, но и поэты, писатели, философы, богословы, публицисты, государственные деятели. Это важно и потому, что наше будущее непосредственно завит от победы.


Видный русский теоретик войны А.А. Керсновский писал:

«Войну ведут не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы побеждать. Немедленной целью войны является победа, конечной – мир, восстановление гармонии, являющейся естественным состоянием человеческого общества. … Будучи народом православным, мы смотрим на войну как на зло – как на моральную болезнь человечества».

В этих словах выражена суть русской философии войны: мир через победу и война – моральная болезнь человечества.

В вопросе о смысле войны и мира важно в фокусе иметь такое вопрошание Н.Ф. Федорова:

«Почему мiр не мир? Почему для одних мир – только вне мiра, а для других нет мира ни в мiре, ни вне мiра?»

Он, соответственно, задает два вопроса:
Вопрос о мире: что это за мир, в котором всегда есть война?
Вопрос о победе: что значит победа в духовном, нравственном, метафизическом смысле?
 
Принятие во внимание федоровской постановки вопроса даст возможность поставить вопрос в философском смысле. Именно такая постановка вопроса переводит его из линейной перспективы «войны и мира» в объемный глубокий философский вопрос: что это за мир, в котором всегда есть война, война нескончаемая, несмотря на все благие пожелания всех людей доброй воли? И что тогда значит победа в таком мире? Возможна ли она? Как победа связана с преображением? И в чем конкретно смысл русской Победы? 

Смысл русской Победы выходит за пределы военно-стратегических задач и осуществляется в спасении народа, преображение мира и торжестве Правды, которая в самом предельном смысле есть победа над злом этого мира. «Мир во зле лежит», и поэтому каждый раз необходимо заново его спасать, возрождать.
Истинное значение русской Победы в том, что это победа и на поле боя, и победа над самим миром. Каким должен быть мир, за который стоит сражаться? Вопрос и военный, и нравственный одновременно. 

Митрополит Антоний (Храповицкий) в своем слове «О русско-японской войне» перед молебствием о победе говорил 30 января 1904 г. так:

«Наши воины, пролившие молодую кровь, явились славнейшими победителями для своей Родины, убив в ней тот антихристов дух – дух нравственного разложения, дух кощунственного безразличия к добру и злу, к отчизне и врагам ее, который, как египетская тьма, как скверный смрадный туман, начал распространяться среди русского общества за последнее десятилетие и еще раньше».

Не это ли происходит сейчас?

В этих словах митрополита раскрыт глубокий смысл победы как победы не только на поле брани, но и победы над миром, в котором «скверный смрадный дух» не менее губителен для отчизны, чем вооружений враг. Поэтому так важна победа над миром, который всегда чреват войной.

Митрополит Антоний (Храповицкий) сказал, что этот смрадный дух появился значительно раньше. Действительно раньше, поскольку Ф.М. Достоевский еще в «Дневнике писателя» за 1876 в очерке «Парадоксалист» писал:

«Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупляет чувства. … Война в наше время необходима; без войны провалился бы мир или, по крайней мере, обратился бы в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть, зараженную гнилыми ранами...».

  Андрей Платонов уже в годы Великой отечественной войны тоже говорил о победе над миром, о большой работе в нем:

«много еще работы будет на свете и после войны, после нашей победы, если мы хотим, чтобы мир стал святым и одушевленным, если мы хотим, чтобы сердце красноармейца, разорванное сталью на войне, не обратилось в забытый прах...»

«Чтобы мир стал святым и одушевленным» – вот высшая цель победы, которая достигается после войны. В этом смысл победы. И после Великой Отечественной войны мир действительно стал другим – была построена новая страна и новая культура и построена надолго. 

Говоря о сегодняшнем дне, вопрос стоит именно так. Каким должен быть мир после войны? Что должно измениться кардинально, за что стоит воевать и умирать? Очевидно, что совершенно неприемлема весьма распространенная точка зрения, согласно которой: когда же это закончится? В этом случае смысл в том, чтобы побыстрее закончилась война, которая мешает вести тот образ жизни, который был до войны.

Но к довоенному состоянию возврата нет и не будет! Возвращения к прошлому, довоенному миру не будет, и те, кто ждет этого, просто окажутся выброшенными из истории. Война не для этого, ее жертвы должны быть оправданы созданием нового мира. В определенной мере довоенный мир всегда виноват в том, что началась война, война победила этот мир, он не устоял, он был несовершенен. 

Нужно признать поражение мира, в котором война есть искупление. О войне как расплате за всегда неправедную мирскую жизнь говорили многие русские философы. Но особенно глубоко и проникновенно об этом у И.А. Ильина в работе «Основное нравственное противоречие войны».

А если уйти вглубь древнерусской книжной традиции, то можно вспомнить весьма значимую теорию казней Божьих, которая выявляла нравственные причины войн, эпидемий, природных бедствия. 
В статье «Как России готовиться к войне» Иван Сергеевич Аксаков говорил, что нравственные силы у русского народа есть, чтобы стяжать духовные силы для ведения войны:

«готовы ли мы тою духовною силою, которую дает только сознание своей лжи и твердая решимость стать на стезю правды?».

Он был уверен, что России дан от Бога великий дар: беспощадно-чуткая совесть, неумолимая правдивость сознания, пытливость и строгость нравственного внутреннего суда.

Итак, есть праведный гнев, с его помощью нужно победить врага на поле боя. Но нужна и покаянная мысль о послевоенном праведном мире – ради чего, каким должен быть мир. И она будет также давать силу для победы.
Именно это нравственное основание и победы, и новой жизни. Никакого будущего без нравственного преображения быть не может. Образ будущего вне нравственного преображения – глупейшая утопия, пустые мечтания.  Русская философия именно об этом. 

Русская Победа – это нравственная Победа (преображение) человека и мира. И она будет свершаться, доколе стоит мир.